Рекомендуем
Top

Как крестница Петра I графиня Головкина последовала за мужем в ссылку в Среднеколымск на 14 лет

Публикации о графине Екатерине Головкиной, урожденной княжне Ромодановской из Рюриковичей, можно найти в сети, где ее сравнивают с женами декабристов — она добровольно отправилась со своим мужем в ссылку в Среднеколымск, где прожила 14 лет, и произошло это три века назад! Уже тогда Колыма принимала своих узников. По-настоящему оценить, какой подвиг совершила эта женщина, могут только те, кто побывал в колымских краях: даже сейчас эти северные районы Якутии считаются труднодоступными, люди добираются до Среднеколымска самолетами, грузы завозят по зимнику или в короткую летнюю навигацию.

Трудно в полной мере оценить, чего стоило добраться чете опальных царедворцев Головкиных до острога Германга или Ярмонги, или Собачьего острога, ныне Среднеколымска. Путь занял два с половиной  года! Напомним, что происходило это в 18-м веке – до правления Екатерины II. Об этом повествуют книга «Графиня Екатерина Ивановна Головкина и её время (1701-1791 годы)», изданной в 1867 русским историком Михаилом Хмыровым, она в электронном виде доступна в интернете со всеми ятями дореволюционного шрифта.

Парализованного подагрой Михаила Головкина и его супругу-красавицу везли в санях и повозках через всю страну по ямщицким трактам того времени, что само по себе было пыткой. Добравшись за два года до Якутска, в начале марта Головкины под охраной отправились в среднеколымский острог. В то время через Верхоянский хребет санного пути не было, и надо было ехать верхами, а далее на собачьих упряжках. Это и сегодня трудновообразимо, а тогда… И представьте, что этот путь преодолела вместе с ссыльным мужем уже немолодая женщина (ей было за 40 лет), знатная дворянка из Рюриковичей, росшая с детства в пышной роскоши царского двора… О чем вспоминала любимая крестница Петра I, когда ехала на собаках через Верхоянский хребет к месту своей ссылки – в Среднеколымск? Может, о своей свадьбе, гремевшей на всю столицу?

Царский двор Петра I

«8 апреля 1722 году в Санкт-Петербурге играли пышную свадьбу. На свадьбу была приглашена вся знать. Петр I руководил свадебной процессией верхом на великолепном гнедом коне. Невеста ехала в карете, запряженной шестеркой лошадей. Посаженным отцом был князь Меншиков. Посаженной матерью — императрица Екатерина 1. Венец невесты от обилия бриллиантов был таким тяжелым, что его так и не опустили на ее голову — но все время носили над ней. После венчания, Петр лично рассаживал гостей за столами. Лично произносил тосты — и даже забыл поесть — Екатерина I, заметив это, послала ему со слугой жареного голубя, и он съел его стоя, отойдя в уголок.

Чем заслужили молодые такую милость государя?

Браком сочетались царская крестница княжна Екатерина Ромодановская и молодой граф Михаил Головкин. Отличал их Петр не только за то, что пара — на загляденье, но и вот почему: жених с невестой принадлежали к семьям ближайших его сподвижников. Дед Катеньки по отцу, князь-кесарь Федор Юрьевич Ромодановский, чьи родовые корни восходили к Рюрику, правил при Петре знаменитым Преображенским приказом, ведавшим политическим сыском. После его смерти титул и пост князя-кесаря унаследовал его сын — Иван Федорович, отец Катеньки. Ее мать, боярыня Анастасия Салтыкова, приходилась родной сестрой царице Прасковье, супруге Ивана V — брата Петра. И Салтыковы, и Ромодановские оставили в истории память своей жестокостью.

Княжна Екатерина Ромодановская не впитала семейной черты характера, напротив, с молодости отличалась добрым сердцем, отзывчивостью. Она родилась 22 ноября (по юлианскому календарю) 1701 года и, хотя росла в доме деда, где царили патриархальные обычаи, образование получила по тому времени отличное: знала французский и немецкий, играла на лютне и клавикордах. Высокая, стройная, блистала на ассамблеях, танцуя менуэты и польский англез, была признанной красавицей царского двора, нередко ее партнером в танцах объявлялся крестный — сам царь. О ее пригожей внешности можно судить по портрету.

Портрет графини Екатерины Головкиной, урожденной княжны Ромадоновской

Не уступал в знатности и жених. Его отец Гаврила Иванович Головкин занимал пост Государственного канцлера России и состоял с царем в отдаленном родстве — родными сестрами были их бабушки.

Словом, жизнь молодой четы начиналась счастливо. Дом их в Петербурге был настоящей сокровищницей. Супруги обустроили его со всей мыслимой роскошью, которую им позволяли их практически неограниченные средства. Здесь были и стены, сплошь покрытые обоями из дорогих гобеленов, и персидские ковры на всех полах, и огромные венецианские зеркала, и грандиозные люстры из цветного хрусталя… И здесь с боярским размахом любили они встречать многочисленных гостей.

Вскоре Петр назначил Головкина-младшего послом в Берлин, а затем в Париж. Там супруги вели полагающему их статусу роскошный образ жизни уже с европейским размахом. В Париже и застает супругов скорбная весть: император умер.

Занявшая трон при поддержке князя Меншикова и гвардейцев Екатерина I отозвала Головкина в Петербург, пожаловав ему чин камергера, но дальнейшее продвижение по службе задержалось. И лишь позже, при Анне Иоанновне, доводившейся его Катеньке двоюродной сестрой, Михаил сделался директором Монетного двора, потом сенатором и действительным тайным советником. В 1730 году, перед самой коронацией императрицы Анны, Екатерина Головкина была пожалована в статс-дамы, и носила её портрет. Она пользовалась особым расположением своей родственницы императрицы, что очень способствовало блестящей придворной карьере ее супруга Михаила Головкина. Он стал кабинет-министром — по современным меркам первый вице-премьер», — сообщается в одной из публикаций о Головкиной.

Михаил Гаврилович, чувствуя в воздухе приближение грозы, в одном из писем посоветовал Анне Леопольдовне объявить себя императрицей, и отправить Елизавету Петровну, дочь Петра 1 в монастырь. Однако — было уже поздно. Елизавета в результате переворота села на престол, а об этом письме узнала. И всесильный граф Головкин не только разом лишился всех должностей, но и чуть было не остался без головы.

Как говорится в исторических источниках, его, вместе с другими заговорщиками против Елизаветы, уже подвели к эшафоту, вокруг которого собралась толпа зрителей, и среди них стояла безутешная жена, и в последний момент всем объявили, что казнь заменяется им вечной ссылкой. Имущество Головкиных конфисковали, званий лишили. Но когда Екатерина Ивановна стала собираться в ссылку вместе со своим мужем, Елизавета прислала ей сообщить, что она в преступлениях супруга не виновата — и все ее звания и имущества ей остаются, и она может пользоваться ими беспрепятственно. На это Головкина отвечала: «Я любила своего мужа в счастье, люблю его и в несчастье и одной милости прошу, чтобы с ним быть неразлучно». С этими словами Екатерина Головкина вошла в историю, задолго предвосхитив подвиг жен декабристов.

У бывшей графини, собравшейся вслед за мужем в ссылку, были изъяты богатейшие поместья, включавшие среди прочего торговое село Кимры и усадьбу Константиновское. Екатерина впервые увидела мужа после ареста — он был слаб, худ и весь зарос, его вынесли и положили в сани –  его от несчастий разбил паралич. Он лишь плакал и целовал руки супруги, еще не веря, что она едет с ним. В ссылку в неведомый Германг супруги Головкины отправились, имея при себе один тулуп и 22 рубля серебром, которые им тайком пожертвовал один из родственников.

Похоже на то, что при определении места ссылки Головкиным произошла какая-то ошибка или злой умысел. Их отправили в Германг, более известный как Собачий острог, о нахождении которого в Питере имели весьма смутное представление. Полагали, что где-то на Оби. Никого из их подельников не сослали так далеко, конвой в поисках этого места блуждал по необъятным пространствам больше двух с половиной лет(!), пока не нашел его в двух тысячах верст за Якутском, на Колыме. Вполне было достаточно Якутска для отбытия самого сурового наказания. А ведь Среднеколымск и в 21 веке остается труднодоступным местом с экстремальным климатом, что уж говорить о 18 веке… Может, рассчитывали, что супруги не доберутся до этого места живыми? Так раздражила царицу беззаветная любовь графини к своему супругу? А еще — в этом гордом отказе Екатерины Головкиной принять милости царицы и отказаться от опального мужа таился скрытый вызов. И наказание последовало: сослали воистину неведомо куда…

Страница книги Михаила Хмырова о графине Екатерине Головкиной

Живыми добрались Головкины до Среднеколымска на собачьих упряжках через 2,5 года, но испытания на этом не закончились.  По рапортам охраны, в первый год супруги просто голодали, так как местные жители хлеба не имели и питались в основном рыбой, которую у них отобрал какой-то проезжавший начальник для прокормления своих собак. Поселили их в тесной избе с оконцами, где вместо стекол — гладкие льдины. Головкиных посадили под караул, и никуда, кроме церкви не разрешали выходить, и к ним тоже никого не пускали. По праздникам в местной церквушке, которую Головкину разрешили посещать, священник объявлял ему анафему.

Собачий острог уходил в зиму на девять месяцев, морозы до 50 градусов, вокруг — белое безмолвие. Мясо, хлеб, соль купить негде. Екатерина без жалоб перенесла все тяготы и взяла на себя весь быт – столбовая дворянка научилась готовить, дополняя скудный арестантский набор продуктов рыбой и разнообразными растениями. Даже хлеб стала печь сама, добавляя в скудную пайку аржаной муки растертые в порошок коренья и высушенную рыбу.

Многое о человеческих качествах Екатерине Головкиной говорит тот необычайный факт, что через несколько лет вслед за ней в Среднеколымск добрались несколько ее дворовых с женами. Они привезли запас продуктов, одежду, посуду и деньги. В далекий путь они отправились тайно, и сумели преодолеть трудный путь до места ссылки любимой барыни. Никто не смог бы заставить их это сделать насильно, только добровольно — из любви и сострадания к Екатерине. Их приезд и помог Головкиным выжить, наладить свою жизнь и продержаться на Колыме на целых 14 лет. Приехавшие дворовые утеплили дом, а затем и срубили новые избы, стали промышлять охотой и рыбалкой, ведь самому Головкину отлучаться из острожка запрещалось.

Среднеколымский острог

Интересно, что племянник Михаила Головкина позже вспоминал о рассказах Екатерины Ивановны: «Г-жа Головкина мне потом часто рассказывала, как они сначала питались дикими кореньями и малоизвестными снадобьями, которые им доставляли шаманы, или жрецы кочующих в этих обширных и пустынных странах инородцев». И здоровье графа, подорванное всеми ударами судьбы и условиями жизни, постепенно восстанавливалось, благодаря заботам супруги и лечению шаманов, к которым обратилась верная супруга. Граф Михаил Головкин настолько окреп, что стал лично рыбачить на речке Акундиновке в окрестностях Среднеколымска. И улов его был настолько велик, что местное начальство, вспомнив о том, что он ссыльный арестант, конфисковала у него снасти. Граф поначалу пытался возмущаться, но потом стал смирен и лишь посетовал, что «в прежние времена в Санкт-Петербурге, если вы посмели так со мной поступить, то я бы покарал вас жестоко…» Нелегко было бывшему царедворцу усмирять свою гордыню.

13 лет прожили ссыльные Головкина в Среднеколымске, надеясь на прощение. Не дождавшись, в ноябре 1755 года Михаил Головкин скончался в 56-летнем возрасте. Его 55-летняя вдова заявила, что уедет только вместе с мужем — пусть с мёртвым. Ждать высочайшего разрешения пришлось почти год. Екатерина Ивановна с помощью местных жителей забальзамировала труп супруга, поместила гроб с его останками в сенях, которые она превратила в домашних храм, и находилась там и днями и ночами, читая при свете лампады, в которую был залит рыбий жир, молитвы над его могилой.

А когда при воцарении Екатерины II ей разрешили вернуться в Москву, она облила останки мужа воском и повезла через всю страну обратно, на родину. В Москве она похоронила его в Георгиевском монастыре, в семейной усыпальнице.

Она поселилась в чудом сохранившемся московском родовом доме, и как писал современник, «с величавой простотой древних бояр и принимала во всякое время всех, кто желал её видеть; и все шли к ней, как на поклонение национальной святыне… Народная молва славила графиню, о ее милосердии ходили легенды, на нее глядели как на святую». Москвичей поражала невероятная сила духа, верность в любви и истинное христианское милосердие. В 1762 году Екатерина II лично посетила бывшую ссыльную, выслушала её рассказ о жизни в ссылке в Якутии. Императрица произвела её в статс-дамы, вернула и некоторые из конфискованных имений.

Екатерина Головкина-Ромадоновская считала, что сопровождение мужа в колымскую ссылку было главным и самым достойным делом её жизни. Графиня обладала невероятной стойкостью и крепким здоровьем – после 14 лет ссылки на Колыме, вернувшись в Москву в возрасте за 50 лет, Екатерина Головкина прожила до 91 года, по тем временам это рекорд долгожительства. Скончалась она 20 мая 1791 года. Хоронили урожденную княгиню Ромодановскую при большом  стечении народа.

Ровесница XVIII века, она скончалась почти 70 лет спустя после своей свадьбы, когда ни одного из присутствовавших там лиц петровской эпохи давно не было в живых. Сила ее любви к мужу стала примером для декабристок и сохранила память о ней в веках.

Comments

  • Николай Седалищев
    08.05.2021

    Екатерина! Какая сила духа, земная сила любви! Россия непобедима! Россия могучая потому как в ней имеются такие красивые, умные, сильные люди, прошедшие испытания на земле САХА.

Комментарии